Международный форум театрального искусства «ТЕАРТ»
организаторы:
при поддержке:
Центр визуальных и исполнительских искусств
«Aрт Корпорейшн» :
220030, г. Минск, улица Интернациональная, 21
+ 375 44 490 48 99 (билеты/tickets) + 375 17 392 29 54 + 375 17 395 30 20

Новости

29 ноября 2020
О смерти, телесности и работе с текстом в спектакле «Мы уезжаем» рассказывает драматург Петр Грушчинский

24 октября спектакль «Мы уезжаем» легендарного Кшиштофа Варликовского смогли увидеть преданные зрители «ТЕАРТа». После просмотра автор адаптации текста Ханоха Левина — Петр Грушчинский — рассказал о связи театрального искусства с политикой, актуальных вызовах времени и главных темах польского театра.

Модератором обсуждения выступила директор форума «ТЕАРТ» Анжелика Крашевская.

«Сейчас, когда мы не знаем, когда и где мы умрем, нам нужно уважать друг друга, ценить и жить»


Петр Грушчинский: Ещё два года назад, когда мы делали этот спектакль, времена были совсем другие и многое изменилось: мир, Польша, Европа и Беларусь. Мы живем в странные времена. Раньше сама фраза «Мы уезжаем» звучала совсем по-другому. Так говорили люди, которые были недовольны политикой Польши. Говорили, но все равно оставались. Сейчас она звучит совсем иначе, потому что неизвестно, куда мы можем поехать, где нам спрятаться. Мир изменился. В нём происходят странные вещи, беспорядок. И единственный способ куда-то уйти — это смерть. И эта тема сейчас тоже воспринимается по-другому из-за пандемии, когда мы все боимся заболеваний и смерти. 

Оригинальный текст — это комедия. Я думаю, что каждый из вас был на похоронах. И вы знаете, что похороны тоже бывают смешными. Сейчас мы живём в странное время, но, возможно, через пару лет, какой-нибудь талантливый драматург сможет рассказать об этом с юмором. Но сейчас, когда мы не знаем, когда и где мы умрём, нам нужно уважать друг друга, ценить и жить.

Нужно отметить, что действие пьесы происходит в Израиле. И режиссёр хотел приблизить его к польскому зрителю. Не знаю, насколько вы знакомы с Варшавой, но в местах, которые вы видели, во время войны было еврейское гетто. Соответственно, для того, чтобы ещё больше персонализировать экспириенс, мы использовали реальные фотографии. Мы попросили актёров принести свои фото, которые им нравятся, или которые, как им кажется, репрезентуют их лучше всего. Вы видите, что это очень личные фото, абсолютно не постановочные.

«Каждый, кто работает сейчас в польском театре, испытывает на себе влияние Кантора, как будто оно у нас глубоко под кожей»


Алла Шендрова: На русском эту пьесу ставят как комедию, а сейчас я её восприняла как очень смешную трагедию. Я не видела многие спектакли Кшиштофа Варликовского, но, мне кажется, в драматических постановках он всегда находится в каком-то внутреннем диалоге с Тадеушем Кантором (это особенно сильно заметно в спектакле «Аполлония»). В этот раз казалось, что где-то там далеко есть Кантор с умершим классом, и этот спектакль словно имеет ниточку, протянутую оттуда.

Петр Грушчинский: Каждый, кто работает сейчас в польском театре, испытывает на себе влияние Кантора, даже не осознавая этого, как будто оно у нас глубоко под кожей. В начале спектакля (перед сценой похорон первого героя) вы видели анимационную заставку, где лил дождь и главный герой произносил монолог. Этот монолог отличается от остальной постановки, он намного тяжелее — это прямое заимствование из Кантора. Мы обсуждали с режиссёром, стоит ли вставлять его, когда я работал над адаптацией, потому что он достаточно тяжёлый эмоционально. Однако мы решили, что если начнём с такого тяжёлого материала, то дальше можем разогнаться до комедии. Мы не хотели уходить от оригинального текста.

«Для него всегда важнее личность актёра, потому что технические навыки есть у многих»


Петр Грушчинский: Многие актёры работают с Кшиштофом 20 лет и более. Я всё-таки употреблю это слово: мы как семья. Понятно, что время от времени нам нужна свежая кровь, но актёры просто появляются в театре, никто не проводит специально кастинги. Мы разговариваем с ними, и они вливаются в коллектив. 

Однажды я общался с Кшиштофом, когда он работал в Париже. Ему нужно было проводить кастинг, поскольку он не знал актёров. Артисты спрашивали, нужно ли готовить какой-то монолог или отрывок. Но Кшиштоф ответил, что в этом нет необходимости. Во время кастинга он разговаривал с ними и задавал довольно личные вопросы. Я думаю, для него всегда важнее личность актёра, потому что технические навыки есть у многих.

Бо́льшая часть музыки, которая звучит в спектакле, была написана композитором, который постоянно работает с Варликовским. Что касается танцев, они возникали в процессе. 

«Работать в театре Польши фактически означает работать на кладбище, потому что очень много мест, которые связаны со смертью»


Петр Грушчинский: Тема геноцида очень важна для Кшиштофа. Он был, возможно, первым режиссёром, который взялся за неё, за исследование темы памяти, темы вины. В Польше мы, как правило, считаем себя только жертвами войны и не хотим признавать то, что мы тоже виноваты в том, что происходило с нашими соседями. Кшиштоф уже работал над этой темой в постановке «Дибук». В коммунистические времена невозможно было работать с этой темой, поэтому история постановок не такая большая, как может показаться. Вообще, работать в театре значит работать с призраками, а работать в театре Польши — фактически работать на кладбище. Потому что очень много мест, которые связаны со смертями, с гетто. Эти воспоминания преследуют нас повсюду.

Сейчас политика польского государства такова: они хотят вновь провозгласить то, что польский народ был героем в войне и никаких неприятных событий, связанных с польским народом и еврейскими гетто, не происходило. Однако «Мы уезжаем» Кшиштоф поставил в 2018 году, в годовщину пятидесятилетия антисемитской коммунистической революции, когда многим евреям пришлось покинуть страну, уехать в западные страны. Этой постановкой мы возвращаемся к этой теме. Ведь то, что сейчас происходит, это манипуляция историей, попытка создать образ красивого прошлого, и многие польские художники против этого. 

«Когда они ставят с Кшиштофом спектакли, — это одна большая постановка. А каждый спектакль — лишь небольшая её часть»


Петр Грушчинский: Я работаю с Варликовским со времен «Аполлонии», больше 10 лет. До этого был театральным критиком и писал о его работе. Меня всегда поражало то, насколько телесны его спектакли. Я до сих пор не знаю, как Кшиштоф это делает. Никаких специальных упражнений, никаких разминок нет. Артисты много работают над текстом, выходят на сцену — и мы видим это.

Я не могу сказать, что на нас что-то сильно визуально влияло во время работы над спектаклем. Мы не опирались на какой-то конкретный источник вдохновения. Хотя, конечно, в Польше все мы знаем Анджея Врублевского. Есть даже исторический анекдот о том, что Анджей Вайда обязан ему тем, что стал режиссёром. Якобы он увидел работы Врублевского и сказал, что стать лучше. Художница Малгожата Щенсьняк, которая работала над «Мы уезжаем», делала и другие постановки Кшиштофа. Нет ни одного спектакля, который они бы не делали вместе. И её часто упрекают в том, что она использует одни и те же образы. Что у неё везде есть, например, туалет на сцене. Но всё это стоит рассматривать намного шире. Когда они ставят с Кшиштофом спектакли, — это одна большая постановка. А каждый спектакль — лишь одна небольшая её часть.

http://www.dewpoint.by